Эта мысль вынашивалась давно. Мысль о том, что необходимо рассказать как можно больше о людях, невинно репрессированных в тридцатые и сороковые годы, испытавших недозволенные методы следствия, отбывших сроки наказания, которое было вынесено созданными режимом органами: «тройками» и «особыми совещаниями», без открытого судебного разбирательства. Многие из этих людей потом были отправлены в пожизненную ссылку в отдалённые местности, в том числе в Игарку.
Репрессированные были, как правило, высокообразованными людьми, крупными специалистами, членами партии с дореволюционным стажем, коммунистами ленинской школы.
Таких людей в нашем городе с 1948 по 1956 год побывало более тысячи. Со многими из них я был знаком, со многими вместе работал, пользовался их советами. Многих просто знал, как проживающих в нашем городе.
С тех пор прошло более тридцати лет. Мало кто из этих людей жив сегодня. Но сохранились документы, воспоминания. По ним можно восстановить отдельные эпизоды их жизни. От живых продолжают поступать письма с бесценными свидетельствами участников «событий».
Импульсом, ускорителем для работы над этой темой послужило постановление ЦК КПСС «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30 – 40-х и начала 50-х годов». Выход постановления в свет — свидетельство того, что после XX съезда КПСС, положившего начало восстановлению социальной справедливости, эта работа проводилась недостаточно энергично, а в застойный период просто забуксовала.
Теперь наступил последний, решающий этап реабилитации, в котором участвуют не только юридические службы, партийные и советские органы, но и весь народ. Цель — не только вернуть людям отобранное у них доброе имя, но и сделать всё, чтобы подобное не повторялось впредь.
Сегодняшний наш рассказ — об Анне Васильевне Беловой. Анна Васильевна довольно продолжительное время работала управляющим делами в Высшем Совете Народного Хозяйства, под руководством В. И. Ленина.
...Летом 1948 года в наш город прибыл очередной этап. Колонна, в которой около двухсот заключённых, по сторонам охрана. В последних рядах колонны — женщины.
Обычно такие этапы сразу следовали в лагерную зону (в районе нынешнего Северного городка). Но этот направился к зданию городского отдела милиции. А через несколько часов все прибывшие свободно шествовали по деревянным мостовым Игарки. После переклички и постановки на учёт в комендатуре они были направлены на работу в различные организации.
Анну Васильевну вместе с пятью другими женщинами «распределили» в рыболовецкий кооператив. Контора рыбкоопа тогда находилась на бывшей Пионерской улице, ближе к протоке. Поселили Белову в одном из близлежащих бараков, переоборудованном под квартиры. На следующий день она узнала, что будет работать в плановом отделе.
Только теперь с облегчением вздохнула Анна Васильевна. Мысленно подсчитала, сколько же лет жизни прошло в тюрьмах, пересылках, лагерях. Таких лет набралось более десяти. И вот, наконец, ссылка. Всё же лучше, чем лагерь. Распаковывая свой постоянный «спутник» — сидор, она взглянула в круглое зеркальце, которое путешествовало с ней по лагерям все эти годы, — память о доме, о воле, о «той» жизни. Из зеркальца на неё смотрела уставшая, похудевшая, вся в морщинах старушка. «Ну что же, ведь и лет немало — пятьдесят семь». И всё же... На лихтере, который доставил их в Игарку, были весы. Она взвесилась. Гирь потребовалось немного — на 38 килограммов.
...Анна Васильевна Белова родилась в последнем десятилетии девятнадцатого века. В семье крестьян, во Владимирской области. Достаток был небольшой, но отец, выбиваясь из сил, старался, чтобы дочь получила образование. Анна Васильевна сумела закончить среднюю школу и педагогические курсы. До начала первой мировой войны учительствовала в школе. Во время войны начала работать в управлении железнодорожных линий.
Она с радостью принимает революцию, сначала Февральскую, а потом и «свою». Свою, потому что в сентябре 1917 года её принимают в ряды партии большевиков.
Сразу после Февральской революции Анна Васильевна работает на выборной должности: секретарём, а потом председателем комитета рабочих и служащих новых железнодорожных линий Московской области. Затем примерно год работает в военно-революционном комитете, а с 1919-го — управделами Президиума ВСНХ.
Казалось бы, всё в жизни определено: она замужем, у неё дочь. Ответственная и любимая работа. Но когда начались аресты, Анна Васильевна всё чаще стала задумываться о своей судьбе. Хотя и считала, что высокого поста не занимает, интереса для карающих органов не представляет. Но тревога не проходила. Почему-то всё чаще и чаще стали исчезать люди, работавшие с Лениным, под его руководством.
Предчувствия не обманули, горькую чашу несправедливости, издевательств, унижений пришлось испить и ей...
Рассказывать обо всём этом она не любила. Да и не принято было тогда об этом говорить. Более охотно вспоминала Анна Васильевна о В. И. Ленине, много рассказывала о нём, но не всем подряд, а только очень хорошим знакомым.
В пятидесятые годы работала в рыбкоопе Зинаида Прокопьевна Хабарова. Она и её муж, Донат Генрихович Чужанс, и были теми людьми, с которыми Анна Васильевна близко сошлась. Им поведала несколько эпизодов из времени своей работы в ВСНХ. В их пересказе это звучит так:
«В двадцатые годы сотрудники Кремля были в коммуне на сельхозработах и заработали картофель. В. И. Ленин попросил Ф. Э. Дзержинского поручить кому-нибудь распределить этот картофель. Когда такой список был представлен В. И. Ленину, он внёс против своей фамилии поправку и вместо 10 фунтов записал 5 фунтов. А Н. К. Крупскую вообще вычеркнул из списков, мотивируя тем, что она в наркомате не работает».
Кажется, мелочь, но какая принципиальность!
Или: «Было собрание по случаю пятидесятилетия В. И. Ленина. Вернее, его пытались организовать соратники Владимира Ильича. Собрались и хотели поздравить. Но против этого возразил юбиляр и сказал, что всех желающих поздравить его он ждёт после работы к себе домой на чашку чая».
Анна Васильевна была свидетелем этих эпизодов.
Сразу после мартовских событий 1953 года (смерти Сталина) стало очевидным, что судьбы незаконно осуждённых, в том числе находящихся в ссылке, изменятся. Но сначала была амнистия, после которой Анна Васильевна получила паспорт с ограничением места жительства: ей нельзя было проживать не только в столицах союзных республик, но и в крупных районных центрах. Но она рискнула. Поехала в Подмосковье к сестре. Там начала ходатайствовать о реабилитации, которую получила после XX съезда КПСС. В 1961 году ей выделили жильё в Москве. Она стала персональным пенсионером союзного значения.
Давно нет среди нас Анны Васильевны Беловой. Остался неизвестным тот период жизни, который она провела в тюремных застенках и лагерях. Известно лишь, что начался этот путь с одиночек Бутырской тюрьмы в Москве, а закончился в лагере Решёты в нашем крае. Но в памяти знавших Анну Васильевну остался её образ, образ человека сильной воли, принципиального и несгибаемого. Она верила в то, что справедливость и истинное учение Ленина восторжествуют.
Л. Барановский.
Коммунист Заполярья, № 11, 26.01.1989.