«Мёртвая дорога» — так метко назвал её С. Михалков в «Фитиле» — постоянно привлекала внимание советских людей. Дважды обращался к этой теме и знаменитый киножурнал, в котором говорилось о колоссальных затратах, вложенных в этот заброшенный объект.
Позднее в центральных газетах изредка стали появляться статьи, которые акцентировали внимание читателей на моральной стороне дела. На том, сколько сломанных судеб, подневольного труда, жизней честнейших и преданнейших людей вложено в эту дорогу. Совсем недавно газета «Гудок» дала одну из самых правдивых статей на эту тему (она была перепечатана в нашей газете). Эта статья и меня заставила взяться за перо.
Сорок лет тому назад началось строительство важного стратегического объекта:
железной дороги, соединяющей город Норильск с магистралями европейской части
СССР. Трасса этой дороги проходила через наш город. Несмотря на большие объёмы и
значение стройки, в прессе её ход не освещался. Хотя особого секрета для жителей
северных регионов она не представляла.
Слух о том, что через Игарку будет строиться железная дорога, возник ещё в
последние годы войны. Подтвердился он, когда экспедиция «Желдорпроекта» изучала
и намечала будущую трассу.
Потом, в 1947 году, началась прокладка воздушной телефонной линии до Москвы, что не без оснований связывали с началом работ по строительству дороги.
А само строительство началось в 1948 году. Подрядчиком по осуществлению проекта стало Министерство внутренних дел в лице Главного управления лагерей, которое располагало в то время колоссальными человеческими ресурсами.
Строительство получило кодовое название «503-я стройка» Начальником управления стройки был назначен полковник Барабанов, замполитом — Милославский.
Размах «503-й» был поистине грандиозным. Управление не только располагало
рабочей силой, но и имело «зелёную улицу» в обеспечении материалами, а также
неограниченное финансирование.
Под управление стройки в Игарке было арендовано пустующее здание педагогического
училища народов Севера. Оно пустовало с 1943 года в связи с тем, что не хватало
сил для его отопления (отопление было печным, а заготовкой дров занимался
коллектив училища и не мог решить эту задачу самостоятельно).
В очень короткое время здание переоборудовали под учреждение с кабинетной
системой. Попасть в управление можно было, лишь пройдя двойную проверку. Под
филиал управления передали и недостроенное здание радиокомитета (ныне общежитие
педучилища).
В то время город был на голодном пайке по потреблению электроэнергии. Маломощная
электростанция ЛПК, обеспечивая своё производство, выделяла городу лишь
незначительные излишки энергии. Поэтому в 1948 году управление стройки в очень
короткий срок возвело там, где сейчас первый микрорайон, электростанцию
мощностью 3000 квт, что по тем временам полностью решило проблему снабжения
города. На этой станции были установлены две уже не новые турбины американского
производства, полученные по лендлизу. Возглавил работы по строительству
электростанции и долгие годы руководил её эксплуатацией видный советский инженер
Василий Алексеевич Гусев, находящийся в Игарке в ссылке после отбывания срока в
10 лет по одному из ленинградских процессов над «врагами народа», прошедших в
тридцатые годы. В 1954 году Василий Алексеевич получил полную реабилитацию, но
ещё много лет работал на электростанции.
В том же 1948 году в наш город стали прибывать этапы с «рабочей силой», которой предстояло возводить важный полусекретный объект. Появились зоны с колючей проволокой и караульными вышками, внутри них были быстро построены бараки и служебные помещения. Почти все зоны находились в черте города, шли сплошной полосой, ширина которой достигала километра. Эта полоса вытянулась от нынешнего Северного городка до передающего радиоцентра аэропорта.
Прибывшие сразу же направлялись на работы. Управление стройки, имевшее численность подневольных в несколько десятков тысяч человек, должно было решать и вопросы их охраны, обеспечения продуктами и прочим, кадров вольнонаёмных технических руководителей. Последние, в свою очередь, нуждались в жилье, объектах соцкультбыта и так далее.
В течение двух лет был возведён так называемый посёлок гражданского строительства (ПГС) в районе магазина «Арктика», захватывающий чётную сторону улицы Лаврова. Здесь было введено до пяти тысяч квадратных метров жилой площади. В этом же районе появилась новая столовая, впоследствии переоборудованная под клуб «Строитель». На бывшем конном дворе стройконторы по ул. Горького было организовано подсобное хозяйство стройки, в нём содержалось большое поголовье коров и свиней.
Интенсивно строились и личные хоромы полковника Барабанова. Сейчас в этом предназначавшемся некогда для него доме размещается детский сад «Буратино». Новоселье, однако, не состоялось в связи с переездом управления стройки в пос. Ермаково.
Что касается культурных развлечений вольнонаёмного состава стройки, то для них на несколько спектаклей в месяц арендовалась сцена драматического театра по ул. Смидовича. Здесь силами заключённых ставились спектакли, даже оперные. Кроме билета, на просмотр спектакля требовалось особое разрешение, и многим игарчанам удавалось раздобыть это разрешение.
Однажды и я побывал на такой постановке — шла опера «Хованщина». Но больше не пошёл ни разу. Не потому, что спектакль был плохой или на него сложно было попасть, нет. Просто очень тяжело было смотреть, как герой со сцены говорит и поёт душой подневольного-заключённого и заметно старается, как можно лучше разглядеть зрителей — вдруг попадётся знакомое лицо…
В те годы в нашем городе практически равноправными были два хозяина: местная власть и «503-я стройка».
Уже полным ходом шли работы по отсыпке железнодорожного полотна. В районе речки Чёрная был открыт небольшой карьер по добыче гравийно-песчаной смеси, началась отсыпка пути в сторону города. Предварительно на этом участке были организованы две отдельные лагерные точки: колонны № 1 и № 7, где были размещены несколько тысяч заключённых. Все работы — вырубка просеки, заготовка вручную гравия, устройство деревянных и железобетонных проездов через ручейки и овраги — выполнялись ими под охраной конвоиров.
К 1950 году на отрезке от речки Чёрной до города были уложены рельсы и открыто узкоколейное движение. Небольшие локомотивы (мы их называли «примусами») постоянно возили платформы, гружёные гравием. Отсылка полотна продолжалась уже в пределах города. Она была доведена до места, где предполагалось строительство станции — депо Игарская. Продвижение узкоколейки в сторону реки Сухариха было несколько задержано в связи с тем, что отсутствовал мост через Чёрную речку. А рабочее полотно и рельсы были уложены и на отрезке между реками Чёрная и Сухариха. Ныне у нас его и называют «сталинской дорогой».
В 1950 году мы были свидетелями эвакуации управления «503-й стройки» в посёлок Ермаково. Трудно сказать, какие были причины этого. Можно только предполагать, что местные органы власти не смогли согласиться с тем, что в черте города находилась столь разветвлённая сеть лагерей — это не могло не сказаться отрицательно на укладе жизни игарчан, «Двоевластие» тоже дало свои негативные результаты.
И так, управление стройки покинуло город, оставив на правах треста небольшой участок. Были перевезены и все лагеря. Освободилось и перешло к своим настоящим хозяевам здание педучилища, уже переведённое на центральное отопление. Второе здание управления передали под гостиницу авиапорта. Убрали колючую проволоку из лагерных зон, повалили вышки. Всё остальное было передано местному Совету.
Тем временем в Ермаково вырос город с населением, превышающим игарское. На том
участке строительства дороги были выполнены объёмы работ, дающие основание в
ближайшее пятилетие ввести в эксплуатацию участок пути Ермаково — Салехард.
Несколько десятков паровозов, ещё в заводской смазке, ждали своей очереди дать
почётный первый гудок. На пристани Ермаково, пришвартовавшись, ждал своего часа
и большой паром, предназначенный для перевозки железнодорожных составов через
Енисей. Строительство моста проектом предусмотрено не было.
Нам казалось, что всё так и будет идти своим чередом... Заключённые каждое утро
будут выходить на свой подневольный труд, мысленно сокращая на день свой срок,
дорога, обрастая станционными сооружениями, будет становиться всё длиннее, а мы
с безразличием обывателей будем продолжать наблюдать, как рождается этот символ
произвола над человеческими судьбами.
Но 5 марта 1953 года перевернуло всё.
Вскоре после смерти Сталина началась амнистия, коренным образом изменившая судьбу «503-й стройки». Наверное, это был уникальный случай в истории, когда весь контингент строителей подпал под амнистию. Среди руководства стройкой возникла растерянность. Тем не менее закон был соблюдён: в навигацию 1953 года все амнистированные были вывезены в Красноярск. «Оперативно» решился вопрос о дороге: консервация, затем — ликвидация. В полную силу заработал ликвидком. Основные средства передавались местным Советам, оборудование и дорожное снаряжение — Норильскому комбинату.
Можно было только диву даваться, как чётко проводилась ликвидация: уже к лету 1954 года мало что свидетельствовало о том, что совсем недавно здесь велась большая стройка. Лишь остались торчать по трассе Игарка —- Ермаково пустые бараки семи лагерей. Лагерные «каптёрки» были ещё заполнены телогрейками, ватными штанами и шапками, матрацами, обувью и другим нехитрым скарбом заключённых. Вывозить всё это посчитали излишним. Бросили на произвол судьбы и паровозы в Ермаково. Они ржавели ещё долгие, долгие годы... Уложенные рельсы сняли и увезли в Норильск. Создавалось такое впечатление, что по этим местам прошёл Мамай, всё сметая на своём пути.
Настоящей проблемой для городского Совета, принявшего жилой фонд посёлка Ермаково, стала его охрана и возможность использования. Только через год, в связи с организацией одной из экспедиций, он был сдан ей в аренду. Некоторые здания из посёлка, преимущественно брусчатые, были перевезены в город. И сегодня ещё действуют построенные на их основе спортивный зал педучилища, магазин хозтоваров рыбкоопа. Городская библиотека — это тоже перевезённое из ближайшего лагеря здание.
Среди вольнонаёмных, работающих на «503-й стройке», было немало людей, репрессированных в тридцатые годы и находящихся после отбытия срока в бессрочной ссылке. Они также освобождались по амнистии, а многие к тому времени уже получили полную реабилитацию. Наш город покидала большая группа высокоэрудированной советской интеллигенции, которая во время пребывания в Игарке обогащала город духовно, являлась примером мужества и верности своим нравственным устоям…
Минуло сорок лет. Пришло новое время. Оно по-новому рассмотрит проблему «мёртвой дороги», даст ей достойную оценку. Найдут своё место в истории и её герои. Каждому воздастся по его заслугам.
Л. Барановский.
Коммунист Заполярья, 89, 26.07.1988; № 90, 28.07.1988.