вх 1991-371
Уважаемый «Мемориал»
В газете «Кр. комсомолец» № 65 от 11 июня с/г в числе репрессированных, содержащихся в Норильлаге, значится «ЗЫКОВ - зав. аптекой ? ЦБЛ»
До сего времени не пойму, когда о них, живущих просят откликнуться тех, кто их знает. Не лишне ли это? И что вам это даст? Но эмоции в сторону.
Мне неоднократно приходилось встречаться с Зыковым Михаилом Филипповичем, но уже освобожденным из ИТЛ и в должности заведующего аптекобазой Норильского комбината. Это были сороковые годы после Великой Отечественной войны (примерно 46-47, точно не помню).
По его кратким рассказам, а он не отличался разговорностью, прекрасно испытавший ст.58 УК., в прошлом где–то когда – то был артистом опереты, поздней бросил. Как оказался в дебрях медицины, не говорил.
Может быть я зря вам пишу, отнимая ваше и свое время, а?
Это был (может быть он еще жив и дай ему поживать здравствовать) грамотный, всесторонне развитый человек, ночитанный, гостеприимный. Лет ему было лет сорок с небольшим (обманчиво: он хорошо сохранил себя). Можно было быть уверенным, что ему тяжело к 50. В наше время говорят коммуникабельный. Ему это соответствовало.
Рассказывая о своем прошлом, о его артисцизме, оперетте, смехом утверждал, что покончил с ней потому, что (дословно) «тянуть на высоких тонах сало да нести ведерный самовар, полный воды на вытянутых руках, как следует по тексту, да еще ни один раз, терялся интерес к сцене».
Шутка, конечно, шуткой, но за ней крылась неудовлетворенность избранной профессии.
Аптекобаза занимала небольшой особнячок. Даже нельзя было представить, что в этом неуютном крохотном, покрашенным в светло розовую краску помещался центр располагался центр помощи больным и страждущим.
Короче: об отрицательном отношении Зыкова (а может быть подспудно и было) оперативное отделение III отдела не располагало. Он был лоялен, в анекдотах смехотворен житейски, политику не признавал. Наблюдения за ним, как мне помнится, не было.
С ликующим добродушием показывал своих любимцев – собаку Шерку (самка) и
Руслана верных стражей в ночное время аптекобазы.
Сторожа не держал, а рискнуть пробраться во двор к двум немецким овчаркам ростом
чуть-ли не/с/теленка могла редкая дурная лишь голова.
Кстати, я написал небольшой рассказ об этих собаченциях Зыкова. Не знал опубликует-ли газета. Но очень бы хотелось под названием «Материнское сердце».
Года полтора я не встречался с Михаилом Филипповичем, но однажды приехал из Дудинки, позвонил и узнал, что он выбыл на «материк».
Покровский Алексей Иванович, оставшийся за Мих. Фил. старшим фармацевтом, под стать Зыкову по характеру, эрудиции и ….???, не сказал куда он уехал.
Может быть, это был наказ Покровскому, – не знаю. А я по долгу вежливости и своему положению не пытался расспросить этого доброго, приветливого и умного человека.
Что стало с Зыковым и Покровским я не знаю. Оба они были в годах. Оба перетерпели невзгоды лагерей и, мне думается, оставались после нравственных тяжелых травм, человечными человеками.
Всего доброго. Мой адрес
Гуляев Ал-др Алексеевич
Жму ваши руки.
