Владимир Воробьев. Поздний реабилитанс


Тайшет. 420-е лаготделение

На этом лаготделении были преимущественно верующие, особенно много было "Свидетелей Иеговы", которые постоянно собирались пятерками, такова была эта организация. Я одинаково терпимо относился ко всем христианским сектам, сам постоянно штудировал "Евангелие", за время пребывания в заключении четыре раза полностью переписывал его от руки; уходил на этап; терял при обыске и вновь восстанавливал. Тут я познакомился с 80-летним стариком, адвентистом седьмого дня. Как-то перед этим мне попала в руки книга одного украинского автора "Лекарственные растения", и мы с верующим ходили по зоне и собирали лекарственные травы, определяя их по определителю растений, который также был у меня. Я собрал гербарий сотни на полторы экземпляров. Так богата была прибайкальская флора. Научился высушивать красивые листочки и цветы, потом рисовал их.

Между прочим, я там познакомился с неким Лаптевым, не помню имя, который заочно учился в художественном училище, и мы часто на полу выполняли эскизы, которые ему задавали. Старик-адвентист был из Средней Азии, по-видимому, занимал высокий пост в их церковной иерархии, получал очень часто посылки. Бывало, наберем разных трав, придем к нему, разбираем по определителю, а когда я уходил, он выбирал мне какой-нибудь подарок: яблоки, груши, сало, конфеты и многое другое, и всегда просил: "Владимир Григорьевич, я убедительно прошу, пожалуйста, не отказывайтесь, примите от души мой подарок". И хотя у меня постоянно были продукты, мне приходилось принимать подарок, подавляя чувство неловкости. Книгу украинского автора я переделал по-своему. У него были растения по алфавиту, с указанием, в каких дозах и от чего они лечат. Но ведь больные обращались к этому справочнику со своими болезнями. Поэтому я переписал отдельно под номерами рецептуру, а затем отдельно был список заболеваний и к каждому был дан номер рецепта. Эту вещь я позднее отправил в Красноярск с верующим-иеговистом при его освобождении, но сестра ее так и не получила.

Еще раньше я достал книгу по "Чжень-цзю-терапии" автора-китаянки, не помню имени, а потом книгу Вогралика, горьковского специалиста по этому же вопросу. Мы с одним фельдшером самостоятельно на сверлильном станке изготавливали из нержавейки тонкие иглы для иглоукалывания и практиковали этот метод. Эти иглы сохранились у меня и сейчас.

Здесь же мне впервые в журнале "Наука и жизнь" попались иогические асаны, я их переписал и позднее практиковал. Посмотреть этот журнал мне подсказал мой новый друг Николай Батистиков, который познакомил меня с оригинальным поэтом-символистом Геной Череповым. Такого удивительно талантливого поэта я не встречал никогда. Он в то время перелагал на стихи "Апокалипсис". Как-то в шутку ему предложили написать гимн Советского Союза, так он за неделю выдал 36 вариантов его.

***

Шел уже десятый год моего заключения. Несколько раз и я, и мать из дому писали жалобы, но на все приходил один стандартный ответ: "Осужден правильно, оснований для пересмотра дела нет". Прошения о помиловании я никогда не писал, считая, что если я невиновен, помилования просить не за что. Все было так безрадостно, что иногда я приходил в отчаяние.

Верующие говорили о будущей райской жизни на небесах, коммунисты мечтали о "светлом будущем коммунизма". Несмотря на репрессии, в лагере было очень много людей, которые все-таки верили в идеи коммунизма. Тут же сидели люди за националистические буржуазные идеи. Постоянно возникали споры, каждый считал себя правым. Трудно сказать, кто был прав, идея как бы взаимно уничтожали друг друга. Понятие рая, как я считал, было из эмоциональной области, однако представление о нем было у разных людей разное. Для того чтобы доказать истинность своего представления, брались на вооружение идеи уже из области разума. Противоречивые идеи как бы убивали друг друга, в то время как душа, чувства оказались в забвении. Чувства умирали, пока идеи сражались.

В сентябре 1959 года меня вызвали на этап. Перед этим был разговор, что набирают людей в тюрьму. Я думал, что из-за второй судимости меня переводят на особорежимный, но оказалось, что меня берут как специалиста по бетонным работам... для строительства центральной тюрьмы.

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава


На главную страницу