Как родилась карта норильских лагерей

В январе 2006 года через головной офис компании «Норникель», что в Москве, меня разыскали и позвонили из Польши Ян и Эдвард Нико, отец и сын. Ян провел в норильском лагере 11 лет, здесь же в 1954 году родился сын Эдвард. С ними у меня был не один телефонный разговор. Это были доверительные рассказы о прошедшей в неволе юности, сохранившейся и сегодня тяге к Северу, к Норильску. Их живо интересовала жизнь города, комбината, сегодняшней компании «Норникель». Ян вспоминал Норильск своей молодости, состоявший из колючей проволоки, бараков, производственных корпусов, которые так тяжело строили зэки. Вспоминал знакомые места…

Когда я рассказывал ему об отдельных уголках и улицах, он переспрашивал их названия на полузабытом русском языке. Я чувствовал даже через телефонную трубку его волнение от причастности к городу, в котором с неимоверными трудностями он строил важные объекты комбината. Это в какой-то мере послужило ответом на подспудно мучавший меня вопрос десятилетней давности: правильно ли я сделал, задумав составить карту лагерных подразделений Норильска? Будет ли она востребована людьми не только старшего поколения, бывшими заключенными, но и сегодняшней молодежью? Вспоминаю, как в 1996 году рассказал своему сослуживцу о желании составить такую карту и в ответ услышал резонный вопрос: «А кому это надо?» Тогда мысленно я ответил: «Мне», не подозревая, что не я один думал об этом. Своими планами я поделился с начальником управления «Норильсккомплектоборудование» Сергеем Григорьевичем Князевым, который мою идею поддержал и посоветовал обратиться к корреспонденту газеты «Заполярный вестник» Алле Борисовне Макаровой. Это было начало.

Общение с этой высокопрофессиональной журналисткой, которая занималась исследованием забастовки 1953 года в Горном лагере, было очень плодотворным. Она помогла мне информацией и порекомендовала меня замечательному специалисту музейного дела Валентине Петровне Вачаевой. На момент знакомства она была до предела загружена работой: музей переезжал. В темных и холодных комнатах разваливающегося здания шла эвакуация экспонатов и всего собранного музеем. Тем не менее она внимательно меня выслушала и отправила к одному из немногих оставшихся стендов, который назывался «Схема лагподразделений Норильского комбината на 1951 год». В течение двух часов в холодном и темном помещении я срисовывал эту схему, которая как документ послужила основой составления моей карты. Это было то, от чего можно было плясать, как от печки.

На прощание Валентина Петровна показала схему лаготделений на 1939–1940 годы, составленную по памяти в октябре 1988 года Виталием Николаевичем Бабичевым, бывшим узником Норильлага. Эта схема укрепила мое стремление создать карту норильских лагерей.

— Это все, что у нас есть, — сказала Валентина Петровна Вачаева.

Дальше я остался один на один с историей. Засел за книги в библиотеках, листал подшивки газет… Очень много информации почерпнул из газеты «Заполярная правда» начала 90-х годов — она публиковала воспоминания бывших заключенных. Но вся собранная мною информация еще не могла ответить на вопрос: «А где же эти лаготделения находились?» Привязать к местности уже вырисовывающиеся отдельные точки лаготделений не представлялось возможным: у меня не только не было карты Норильского промышленного района, на которую я планировал нанести месторасположение лагерей, но и отсутствовали даже эскизы промрайона. Попытки обнаружить хотя бы подобие карты НПР не имели успеха. И тогда я начал самостоятельно рисовать эскизы карты промрайона на бумаге… Так схематически появились первые заштрихованные квадратики предполагаемых лаготделений. Часто отдельные места этих эскизов приходилось затирать до дыр, ибо я иногда получал информацию, когда одно исключало другое. Несмотря на острую нехватку свободного времени, работа хотя и медленно, но продвигалась. Летом максимально использовал субботы и воскресенья.

Начал пешие походы по Норильску и ближайшим окрестностям, которые продолжаю и по сей день. Они помогли не только в выявлении места расположения лагерных строений. Я находил чугунные котлы, вмазанные в печь, металлическую миску, которую показал бывшему лагернику. Я видел, как у него начинали трястись руки, а на глаза наворачивались слезы. Держал в руках самодельные гвозди и скобы, скреплявшие деревянные строения. Гладил руками деревянную вагонетку, кем-то заботливо спрятанную под эстакаду, что проходила по горе Шмидта. Теперь ни ее, ни эстакады нет: вандалы сожгли. Одновременно установил места 1, 2, 5, 7-го лаготделений, лагпунктов «Алевролиты», «БОФстрой» и других.

Одна из находок на узкоколейной дороге, что на горе Шмидта.
Впоследствии сожжена вандалами. Снимок 2000 г.

Узкоколейка на горе Шмидта, соединяющая между собой
шахты № 13 и 15. Сожжена в 2005 г.
 

Далее моя работа застопорилась на два с половиной года. Я перешел на другую работу: тут не только перерывов на обед не было, но и суббот и воскресений. И все же одна мысль не покидала меня: где найти карту или болванку карты (типа контурной)? Обращения к руководителям, специалистам, рыболовам, охотникам и другим ни к чему не приводили. Дело затормозилось. От момента задумки создания карты и начала ее воплощения в жизнь прошло уже четыре с половиной года… И тут мне помог случай. Правда, говорят, случай без поиска и желания редко посещает ищущего. Мне повезло…

Я снова перешел на новое место работы. Здесь уже нет сумасшедшего напряжения, уже свободны суббота и воскресенье и время обеда — мое. Наводя порядок в кабинете, я нашел несколько рулонов бумаги и пересмотрел их: это были плакаты, схемы гражданской обороны 50–60-х годов. В них же лежали деформированные от воды четыре кальки с безобразной бледной графикой. Когда я всмотрелся в них, радости моей не было предела. Это были кальки города и промышленной зоны! Они были без определения масштаба, точек отсчета. На них не были указаны стороны света. Во всем этом для меня не было необходимости. У меня была карта, которая вдохновила меня на дальнейший труд. Мои чувства трудно было передать.

Я начал восстановление калек. Затем скопировал их на бумагу (на тот момент в магазинах города было всего два ксерокса). Далее склейка, проглаживание утюгом, снова прорисовка деталей уже по бумаге…

Прошел не один месяц. Но вот все готово. Чернобелый вариант карты от реки Норильской почти до реки Ергалах, с севера на юг, и от шахты «Западной» до горы Двугорбой, с запада на восток, размером 1800 мм на 1200 мм был передо мной. Радость от сделанного длилась недолго: засел за раскрашивание карты. Наконец готово. Позволил себе небольшой передых. А как наносить лагерные подразделения?Там, где когда-то стояли бараки, теперь гаражи, жилые дома, производственные сооружения. Я избрал обыкновенный оранжевый ценник, что на липучке. Ее я оценил позднее, когда начал вносить коррективы в уже сделанное…

Места лагерных подразделений, о которых имел точную информацию, включая количество и расположение бараков, наносил на ценник и приклеивал к карте. Там же, если знал только место нахождения какого-нибудь лагподразделения, наносил просто оранжевый квадратик. Работа продвигалась достаточно быстро…

Летом 2000 года карта была готова. Повесил ее на стену. Она топорщилась от склеек. Оранжевые вкрапления, особенно в промзоне, впечатляли. Но только первое время. Я видел незавершенность работы. Уж больно много осталось просто оранжевых квадратиков и неизвестных лаготделений согласно «схеме-51». И все же я определил для себя, что первый этап работы над картой окончен.

Карту смотрели мои друзья, друзья друзей, друзья детей. Шло время. Я продолжал собирать материал. В 2003 году про карту через друзей сына, а именно Кирилла Пугача, прознали сотрудники «Заполярного вестника»: журналистка Ольга Семыкина и фотограф Николай Щипко. Они побывали у меня. Последствием их посещения стала статья в «Заполярном вестнике». В 2004 году несколько видоизмененную статью опубликовал журнал «Интеррос». Все это не вызвало никакого резонанса. Да я этого и не хотел, и не стремился к этому. Карта была моим детищем, а я — эгоистом. И поэтому обретения одного-двух единомышленников мне было достаточно. Одним из них был Станислав Николаевич Степанов, который раздобыл и подарил мне карту узкоколейки Дудинка—Норильск 1936–1937 годов строительства.

Мне катастрофически не хватало информации. Ни музей, ни газеты уже не могли мне помочь. Последней надеждой оставался городской архив. Начальник АТО «ЦАТК» Владимир Васильевич Букаткин, заинтересованно относившийся к моей работе, написал письмо заведующей городским архивом Наталье Георгиевне Буторовой (как я впоследствии убедился, она неравнодушный человек и прекрасный руководитель). Я получил доступ к архивным материалам. Это был прорыв в получении информации. Появились подтверждения многих моих догадок. А сотрудничество с Ириной Александровной Перфильевой, классным специалистом и очень отзывчивым человеком, позволило резко повысить мою трудоспособность. Обилие материала по истории строительства комбината довело меня до того, что один из летних отпусков я просидел в архиве. Такпоявилась объемная тетрадь о строительстве комбината, о трудовых подвигах людей, воплощенных в приказах и распоряжениях. Это выходило за рамки нанесения на карту лагерных подразделений. Началось более глубокое познание истории Норильского промышленного района, которое вылилось не только в нанесение на карту отдельных деталей, но и в потребность рассказать сегодняшнему читателю о том непростом времени, о тех людях, чей ежедневный подневольный труд был трудовым подвигом, и это не красное словцо. В газете «Заполярный вестник» я опубликовал статьи о руководителях и простых рабочих, о забытых предприятиях и других объектах строительства комбината.

…Карта была снята со стены и на долгие месяцы поселилась на обеденном столе. Несмотря на такой дискомфорт в квартире, моя жена Ирина Владимировна не очень возражала. Изменения в единственном экземпляре карты после моих доработок портили ее внешний вид — она на глазах ветшала. А ее хотели видеть в первую очередь в городском архиве, где проходили лекции для студентов и школьников об архивном деле, о норильской истории, о людях, строивших комбинат и город. Карта была нужна.

И снова помощь пришла со стороны. Один из друзей, который знал о моей работе и видел карту, посоветовал мне обратиться в Норильскпроект. В.В. Букаткин написал письмо директору Норильскпроекта Николаю Алексеевичу Ладину с просьбой оказать мне содействие. Оно было оказано, и у меня в руках оказалась копия, правда, несколько урезанная, так как машина не справилась с размерами моей карты. Это позволило мне показать заинтересованному кругу лиц сделанную работу. Показал ее и сайт журнала «Интеррос» в Интернете.

В октябре 2005 года ко мне обратились телевизионщики Франции, канала «France-5»: просили рассказать о карте норильских лагерей. Я охотно согласился. И ни секунды не пожалел, потому что это общение подарило мне знакомство, о котором и не мечтал. Я познакомился с бывшим узником Норильлага Львом Александровичем Нетто, он был основным действующим лицом будущего фильма.

Французы, Л.А. Нетто (в центре) и В.В. Блохин (справа)

С первых минут встречи между нами установились доверительные и теплые отношения, которые продолжаются и сегодня. Мы говорили друг с другом на одном языке, вспоминали Норильск и Норильлаг. Общаться и работать с ним было одно удовольствие, и сейчас я с трепетом жду новых встреч с ним. Посещение французов, знакомство с Л.А. Нетто я обозначил как окончание второго этапа своей работы. На карту Норильска я нанес 45 лагерных подразделений, включающих лагерные отделения, командировки, подкомандировки, отдельные лагпункты.

Не прекращая работы, приступил к следующему этапу. Снова карта легла на стол. На ней не были обозначены и подписаны дома, улицы, предприятия, существующие в то время и стертые позже по производственным или политическим соображениям. Особенно пострадала от всего этого промзона и Соцгород. Где находились Дом ИТР, ВЭС-1 и -2, гостиница «Заполярная», первый спортзал, стадион и т.д.? Где грандиозные, не побоюсь этого слова, перекрытия рек дамбами, каналы, меняющие направления ручьев и рек? Поэтому и появилась экспликация на картах. Пишу это слово во множественном числе, так как промзону пришлось выделить в отдельную увеличенного масштаба карту ввиду трудности нанесения обозначений. На картах появилась 91 точка. Это первая пекарня, баня для заключенных, Опытная обогатительная фабрика, Малый металлургический завод и т.д.

В мае я посчитал, что третий этап моей работы закончился, но не тут-то было. Я и сейчас продолжаю собирать дополнительную информацию по этим точкам.Уже хочется снабдить карты дополнительной информацией…

Как долго я шел к созданию карты норильских лагерей… Приехал в Норильск в 1973 году. Я еще застал бывших узников Норильлага и бывших охранников. Они рассказывали о своей жизни в Норильске, но не всегда, как я установил позднее, это была истина в последней инстанции. В городе и промзоне еще оставались не стертые до конца следы лагерного наследия, не все старые постройки и бараки были сожжены и снесены. Такими заповедными были улицы Октябрьская, Заводская, Горная, Железнодорожная, ВЭС-2, первый спортзал, универмаг № 1… Вот с того времени и началось накопление материала. Сейчас понимаю, как порой бездарно я расходовал свое время.

Бывшее 7-е женское лаготделение. После 1956 года здесь располагался
первый кондитерский цех. Снимок 1975 г.

В дальнейшем, где бы ни работал и где бы ни бывал, всегда проявлял любопытство к истории предприятия и места его в Норильске. Работа над картой позволила мне познакомиться со многими людьми, неравнодушными к истории комбината и города. Одни делились воспоминаниями, другие давали дельные советы, третьи в меру своих сил часто профессионально помогали делать мне мое дело. Всем я безмерно благодарен и хочу назвать этих людей. Хочу извиниться перед теми, кого не назову, потому что любая помощь была мне полезна и без нее не было бы всего того, что сегодня есть. Например, в декабре 2005 года ко мне обратился председатель Новосибирского общества «Мемориал» Леонид Соломонович Трус — бывший узник норильских лагерей. Он просил прислать ему составленную мной карту для работы в обществе. На что я ему ответил отказом, сославшись на незавершенность работы, что и соответствовало действительности. Узнав о моих проблемах, он тут же выслал бандеролью собранный им материал по лагерным отделениям и несколько набросков карт, составленных заключенными. Лучшего подарка на Новый год и быть не могло… Таких случаев бескорыстия, помощи и советов людей очень много.

Закончу эту главу списком норильчан, которых считаю причастными к своей работе. Прочтите этот список и вы с благодарностью…

Калиниченко Борис Егорович, Князев Сергей Григорьевич, Макарова Алла Борисовна, Вачаева Валентина Петровна, Матвеева Надежда Павловна, Панченко Сергей Николаевич, Лебедев Николай Константинович, Сорокина Ирина Михайловна, Ковалева Тамара Викторовна, Пугач Кирилл, Семыкина Ольга, Щипко Николай, Толстов Владимир, Рычкова Татьяна Ивановна, Степанов Станислав Николаевич, Прибытков Юрий Васильевич, Перфильева Ирина Александровна, Буторова Наталья Георгиевна, Маршалкова Лариса Евгеньевна, Обст Елизавета Иосифовна, Флиге Ирина Анатольевна, Букаткин Владимир Васильевич, Загитов Рамиль Зайналович, Касьянова Наталья Анатольевна, Леккина Татьяна Николаевна, Вольская Светлана Николаевна, Берестова Наталья Вячеславовна, Кухта Марина Мирославовна, Бабкина Надежда Владимировна, Коновалова Оксана Леонидовна, Шутов Станислав Германович, Стрючков Станислав Анатольевич, Трус Леонид Соломонович, Нетто Лев Александрович, Харитонов Александр, Чередниченко Татьяна.

Первый спортзал в Норильске. Снимок 1975 г.

 На оглавление "О времени, о Норильске, о себе..."

На главную страницу