В 1955 году я окончил Северо-Кавказский горно-металлургический институт. Десять выпускников выбрали местом первой работы Норильск.

…Нас принял директор рудника А.В.Белокопытский. Он рассказал об условиях работы и особенностях кадров — 80 процентов заключенных. Мы поняли: легкой жизни не будет. В свой первый рабочий день я шел по горным выработкам и в каждом встречном видел бандита или врага народа. Я почувствовал и себя заключенным — ведь я находился в зоне за колючей проволокой, было ощущение того, что срок моего заключения — навсегда… Чтобы понять эти чувства, надо рассказать о том, что предшествовало первому спуску в рудник 7/9.

На Гвардейской площади мы ждали крытый бортовой грузовик — воронок. Ни с первого, ни со второго раза сесть в него мы не смогли, пока не освоили систему запрыгивания в машину на ходу, когда она медленно делает круг по площади. На Нулевом пикете все из воронка вышли — пересадка. Прошли по пропуску за колючую проволоку — здесь такой же воронок привез нас на рудник.

Вся поверхность рудника 7/9, обогатительная фабрика (БОФ), карьеры «Медвежий ручей» и «Угольный ручей» были большой зоной, в которой работали две с половиной — три тысячи заключенных и 500-600 вольнонаемных.

В полярный день, когда солнце вообще не заходит за горизонт, хорошо были видны бараки заключенных, колонны серых людей в сопровождении солдат с винтовками и собаками — они тоже направлялись на рудник.

Я был поражен этой картиной. Точно такие же колонны я видел в Острогожске под Воронежем: наших военнопленных вели фашисты. Мне было двенадцать лет, и я хорошо помню, как мы забегали впереди колонны и клали на дорогу хлеб, картошку, а потом молча стояли у обочины... Вслед фашистам мы махали кулаками и почему-то дулями.

Колонны пленных и свои чувства жалости и обиды мне запомнились на всю жизнь. Я не знал тогда, что точно так же гнали по дорогам Украины маминого брата дядю Сережу — он упал в пути, был застрелен и закопан на этой земле. Но тогда с винтовками и оскаленными злыми собаками шли фашисты! А тут, в Норильске, свои вели своих! Неужели у нас так много врагов народа, неужели так можно обращаться со своими соотечественниками, пусть даже преступниками? Меня потрясла печальная обреченность заключенных, которые шли не спеша, молча.

На руднике колонна рассыпалась — кто пошел в раскомандировку за нарядом в шахту, кто в мехцех, лесосклад или АБК.…

В ИТРовской душевой я не обнаружил ни новой спецодежды, ни сапог, которые накануне отнес туда. Оделся в какое-то чье-то б/у и уже не бросался в глаза как новый человек. Ехал в пассажирском составе до 30-й рассечки — вагончик дважды за это время сходил с рельсов. Но не это было главным впечатлением, а заключенные, хмурые, молчаливые, в совершенно изношенной одежде. Они не проявили никакого интереса ко мне. Очень скоро я узнал этих людей поближе, через две-три недели я уже не думал, кто передо мной: бандит, изменник родины или иностранный шпион. Многие оказались порядочными людьми и через год были реабилитированы и освобождены. Никогда не забуду их песню, я услышал ее впервые под землей, когда мы ждали транспорт до 30-й рассечки:

Товарищ Сталин, вы большой ученый,
В языкознании познавший толк,
А я простой советский заключенный,
И мой товарищ серый брянский волк...

13-й участок в 1955 году отрабатывал добычные блоки по 5-му северному штреку на горизонте 201 м…

Организация труда была самая примитивная... Заключенные расставлялись по рабочим местам, которые после предыдущей смены были в таком состоянии, что полсмены уходило на то, чтобы настроиться на нормальную работу: связать порванные тросы, выпустить из дучек на штрек скрепирования руду, что было трудно сделать без взрывных работ…

Каждая смена отгружала руду на свой счет, и эти составы после весовой разгрузки на бункерах БОФа записывались на счет горного мастера смены. От веса отгруженной руды зависело очень многое. Если смена выполняла план на 111%, то заключенным шли зачеты (один день за два), а вольным — заработок. Кстати, мы не возражали, когда выполненный объем свыше 111% заключенные передавали вольным. Они, получив за это деньги, покупали на них продукты для заключенных или для них копили деньги на выход. У некоторых здесь же, в Норильске, были семьи, и эти деньги шли в семью…

Как не вспомнить легендарную личность И.М.Когана, он был главным инженером рудника 7/9, какое-то время возглавлял рудник, хотя сегодня в официальном (историческом) списке руководителей рудника «Заполярный» почему-то не значится (впрочем, не он один). И.М.Коган оставил такой след на руднике, что много лет, даже когда он уехал из Норильска, о нем говорили, ссылались на его опыт. На поколение молодых горняков 50-70-х годов оказал большое влияние кроме И.М. Когана и Петр Трофимович Жмурко. Его я знал ближе, дружил с ним до последних дней его жизни и потому расскажу о нем подробнее.

…На руднике об этом начальнике между собой говорили все. Петр Трофимович Жмурко сам из заключенных — сидел за студенческий экстремизм, работал крепильщиком, проходчиком, а когда расконвоировали, стал помощником взрывника, а затем и взрывником, что в шахте считается высшей квалификацией. Но кроме хорошей работы, чтобы иметь зачеты на досрочное освобождение, он еще и учился. Учился все время, всегда. Когда стало возможно, он поступил в Норильский индустриальный техникум, а в 1953-1956 годах успешно окончил ускоренные высшие инженерные курсы в Ленинградском горном институте. Учился он везде на отлично! Имел феноменальную память…

…В декабре 1958 года на руднике 7/9 состоялась научно-техническая конференция по вопросам отработки мощных месторождений… О конструкции выпускных дучек и методах крепления горных выработок подготовил доклад и Петр Трофимович Жмурко.

Среди присутствующих на конференции были не только ученые, но и консультанты промышленного отдела ЦК КПСС, которым явно не понравился строптивый руководитель рудника 7/9. После выступления на конференции П.Т.Жмурко с должности сняли и направили работать горным мастером на открытый рудник «Угольный ручей».

Это была вторая после лагеря жизненная драма Петра Трофимовича Жмурко. Он, как и бывший заключенный И.М.Коган, не значится в официальном списке руководителей рудника «Заполярный», история которого начинается с рождения рудников 7 и 7/9, куда административно входили два самостоятельных рудника № 7, 9 (при этом рудник 7 был поначалу выделен в самостоятельную единицу из состава рудника № 1).
П.Т.Жмурко снова проявил сильный характер: он не сломался, не снизил свои запросы к жизни, не утратил мечты о карьере. На «Угольном ручье» он работал так, как будто это самый главный участок на горных предприятиях комбината…

Петр Трофимович Жмурко сумел пройти путь от рабочего до заместителя министра, от политзаключенного до лауреата Государственной премии СССР, стал кавалером орденов Ленина и Октябрьской Революции, — почетным гражданином города Норильска.

 На оглавление "О времени, о Норильске, о себе..."

На главную страницу