Рассказ о репрессиях в стенах КИЦа


Бывает так, что жизнь течет лениво и неторопливо, повинуясь бегу секунд, мгновеньям минут, шагу часов, но вдруг, как лошадь, пустившаяся вскачь, понесется бешеным аллюром, - и события, события, тревожащие душу прошлым или настоящим, обрушатся на человека потоком информации, которую поначалу и осознаешь как бы вскользь, но которая затем ткнет сердце тупой иглой боли.

Так было и со мной, когда, ни о чем особо не подозревая, лениво прогуливался я по выставочным этажам КИЦа. И внезапно нечто новое привлекло внимание. В двух небольших закутках второго этажа музея - пожелтевшие документы на стендах, фотографии каких-то людей, ксерокопии. На первый взгляд, ничего необычного. Вглядываясь в тексты, читаю фамилии - и сердце бьется быстрее, ибо фамилии такие: Гумилев, Черкасов, Яворский и многие другие. Оказывается, выставка посвящена репрессированным сибирякам и не только, - тем, кто так или иначе связан с Сибирью, и не всегда по своей воле.

Казалось бы, о тех, кто после государственной молотилки 30-х годов оказывался в местах не столь отдаленных уже говорено-переговорено. И тема исчерпана до дна. Но нет, с каждым годом всплывают факты далекого и недавнего (все в мире относительно) прошлого, и происходит процесс узнавания.

А.Т.Черкасов. Тюремная фотографияК примеру, хоть я и сибиряк, с удивлением узнал, что первый директор заповедника “Столбы” Яворский Александр Леопольдович был репрессирован, как сторонник контрреволюции. А Лев Николаевич Гумилев бывал в наших местах как иностранно-репрессированный шпион. И писатель Черкасов, знаменитый автор “Коня Рыжего”, отбывал наказание за грехи противогосударственные. Кажется, что беспредел тридцатых - какой-то страшный сон, который снился миллионам. Так или иначе это коснулось каждой семьи. Причем сажали даже не за “подготовленный” НКВД политкриминал. К слову сказать., моего дальнего родственника посадили на три года только за присловье, которое он нет-нет, да и пропускал в своей речи. А слово это было “Антанта”. Представьте только, что за одно слово можно отсидеть три года, - и уже жутко. А что говорить о тех, кто словами оперировал в газетах и журналах.

Как продолжение экспонатов о репрессированных - выставка Петра Белова. Его “Песочные часы”, где вместо песка - головы, а наблюдатель - Сталин, - аллегорический показатель своего рода “мясорубки”, в которой оказалось наше общество. Эту тему продолжают известные большинству читателей “Огонька” картины, репродукции которых когда-то на его страницах публиковались: “Мейерхольд”, “Беломорканал” и другие.

Когда смотришь на них, в мозгу лишь одна мысль: “Неужели это было?” И как продолжение ее - фраза: “Только бы подобное не повторилось!”

Александр ПРИНПАРЕ  "Сегодняшняя газета", 20.11.97


На главную страницу/Документы/Публикации 1990-е