Служба контрразведки в Игарке - синекура, не нужная никому кроме себя самой


"Наше маленькое Лэнгли, или Славные игарские контрразведчики", так назывался материал собственного корреспондента "СГ" Ростислава Горчакова, опубликованный 15 сентября. Автор подвергал сомнению необходимость существования службы ФСК в Игарке, городке с 15-тысячным населением.

22 сентября "СГ" опубликовал развернутый отклик на эту статью, присланный в редакцию сотрудником группы по связям с общественностью УФСК РФ по Красноярскому краю Еленой Смирновой. Ознакомившись с этим откликом, автор "СГ" с ним не согласился и предложил редакции еще один материал, проясняющий и уточняющий его позицию.

Редакция "СГ" считает дискуссию на эту тему завершенной.

Если из опровержения к материалу о славных игарских контрразведчиках отжать словесную воду, то обнаружится, что в качестве единственного конкретного аргумента в пользу сохранения службы контрразведки в маленьком заполярном городке читателю предложен следующий драматический эпизод из будней этой самой службы:

"Наверное, не все жители Игарки знают, что зимой прошлого года в один из выходных дней неизвестный позвонил дежурному диспетчеру и сообщил о якобы готовящемся террористическом акте с захватом воздушного судна. Несколько часов эта ситуация держала в напряжении специальное-подразделение УФСК по борьбе с терроризмом, были приняты все меры, чтобы предотвратить возможную трагедию. Во взаимодействии с органами милиции удалось произвести за короткое время проверку всех служб авиапредприятия, максимально снизить ущерб, нанесенный ничего не подозревавшими пассажирам в результате задержки рейсов, предотвратить возможную панику и беспорядки в авиапорту. К счастью, трагедии не произошло. Аноним просто сводил счеты со своими конкурентами и не собирался захватывать самолет, однако был установлен в кратчайшие сроки благодаря квалифицированным действиям сотрудников игарского подразделения УФСК".

Не берусь угадывать, какие литературные ассоциации вы-звал этот волнующий пассаж у читателей, но мне лично сразу вспомнился рапорт жандармского вахмистра из Путима, задержавшего бравого солдата Швейка по подозрению в шпионаже: "Из показаний арестованного совершенно ясно вытекает, что только неимение при себе аппарата помешало ему сфотографировать железнодорожные строения и вообще места, имеющие стратегическое значение. Только благодаря тому обстоятельству, что аппарата при нем не оказалось, никаких снимков обнаружено у него не было". Вахмистр был очень доволен своим произведением и с гордостью прочел его ефрейтору. - Недурно получилось! - сказал он. Видите, как составляются доклады. Следствие, милейший, не такая уж простая штука, и главное, умело изложить все в докладе, чтобы в высшей инстанции только рот разинули!"

Судя по опровержению, именно так и поступили в высшей инстанции славных игарских контрразведчиков. А не надо бы этой инстанции доверчиво позволять вешать себе на уши столь беззастенчивую лапшу, - ибо в действительности вся эта леденящая душу история выеденного яйца не стоит.

Когда я прочел ее начальнику Игарской полиции Александру Булове, он пришел в полное недоумение: "Может, я в командировке был, когда все это стряслось? Но о таком серьезном деле мне бы обязательно доложили по возвращении!" Приглашенные в кабинет начальника офицеры в конце концов припомнили о звонке (только благодаря тому, что он совпал с крупным пожаром), прозвучавшем позапрошлой зимой 16-го января, однако же драматизировать ситуацию они явно не были склонны, поскольку реальной угрозы полетам не воспоследовало, а диспетчерская магнитозапись голоса любителя розыгрышей была слишком коротенькой, чтобы занявшийся этим угрозыск смог установить его личность.

Ветеран Игарского авиапорта, старший диспетчер Надежда Казанцева заверила меня, что никаких задержек рейсов из-за звонка неизвестного не произошло, а, стало быть, не было и никакого ущерба аэрофлоту, порту или пассажирам.

Это же подтвердил и заместитель начальника порта по вопросам безопасности Леонид Мартыненко, отметивший, что короткая протяженность разговора не позволила установить ни самого шутника, ни мотивы, им руководившие. Если же верить пресс-агентессе Красноярской ФСК, то получится, что славные игарские контрразведчики "благодаря своим квалифицированным действиям" в глубокой тайне от всех (включая работавший над этим угрозыск) таки сумели и автора звонка "в кратчайшие сроки" установить, про какую-то там борьбу с конкурентами от него дознаться. Профессионалы, что и говорить! Плохо только, что они укрыли установленную ими личность от суда, который, надо полагать, воздал бы ей должное, дабы прочим борцам с конкуренцией впредь неповадно было: ни единого дела по угрозам захвата самолета в Игарский суд за последние годы не поступало.

Вслед за вышеописанным примером четкой оперативной работы славных игарских контрразведчиков в опровержении следует абзац, призванный убедить читателя и в непреходящей ценности этой службы для аналитических разработок: "По понятным причинам мы не раскрываем существо работы по противодействию разведывательной деятельности иностранных спецслужб (материалы эти разрабатываются сотрудниками в Игарке)". Чтобы читатель полнее оценил условия, в которых сотрудники разрабатывают эти свои "таинственные материалы" хочу процитировать отрывок из четырехлетней давности интервью, которое 27 января 1990 года тогдашний шеф игарского КГБ Юрий Игнатьев давал журналисту в качестве кандидата в депутаты горсовета по своему (естественно, закрытому) округу::

"Строительство нового здания КГБ ведется с учетом резкого обострения оперативной обстановки, вызванной предстоящим прибытием в наш город иностранных судов, представителей иностранных фирм, туристов. Перед отделом поставлена задача: не допустить того, чтобы наши внешнеэкономические, научные и культурные связи могли быть подорваны, использованы во враждебных стране целях. Решение этой главной для отдела задачи возможно при условии качественного улучшения оперативно-служебной деятельности подразделения, усиления его мобильности. И именно в интересах мобильности две семьи сотрудников будут постоянно проживать в здании. Оставшаяся половина здания - это производственные помещения".

То есть, наконец-то в отдельно стоящем особняке осуществилась мечта миллионов игар-чан, красноярцев, норильчан, теряющих время и здоровье в автобусно-троллейбусных очередях на работу! Славные игарские контрразведчики могут мобильно встать на трудовой пост прямо от утренней чашечки кофе - и затем столь же мобильно его покинуть по первому призыву "Вань, щи готовы!" Можно легко представить, как опасны плоды подобной мобильности для иностранных разведок - вероятно, осознав это, они так и не прислали в Игарку ни единого морского транспорта, оставив поле лесоэкспортной битвы за безвредными архангелогород-цами, а уж научные и культурные связи Игарки и вовсе дохнуть боялись -со времени публикации игнатьевского интервью так никто на эти связи и не покусился.

Подведем итоги. В материале о славных игарских контрразведчиках я высказал собственное убеждение в абсолютной бессмысленности содержания этой службы в Игарке. Не думаю, чтобы доводы, предложенные читателем в опровержении, были способны убедить кого-то в противном: я ведь не говорил о целесообразности содержания контразведки в Норильске, Красноярске и Москве, - вполне допускаю мысль, что тамошним гражданам эти подразделения просто позарез нужны. Им виднее. Я говорю только об Игарке. И повторяю снова: эта уютная синекура за счет налогоплательщиков не нужна никому, кроме самой себя. Даже если в оправдание ее дальнейшего существования нам предлагают ссылки на Положение о ФСК. У нас ведь и Положение о пожарной охране есть - но почему-то пожарные отнюдь не стремятся на этом основании ставить свои патрули у каждого способного сгореть дома.

Меня чрезвычайно изумила фраза опровержения "Утверждение, что иностранные спецслужбы не проявляют интереса с России, - это добросовестное заблуждение г-на Горчакова" - ничего подобного г-н Горчаков нигде и никогда не утверждал. Напротив, беседуя с Джимом Зулси, у которого мне довелось быть в гостях еще до того, как ж стал директором ЦРУ, я не мог не согласиться с ним в том, то пока судьбами моей страны продолжают распоряжаться бывшие первые секретари, ге-бисты и профессора марксизма, страна эта обязательно долкна находиться под неослабным контролем спецслужб демократического мира. Правда, разговор этот происходил еще при президенте Буше, но с тех пор в России не произошло ничего такого, что говорило бы в пользу ослабления прежнего контроля за малопредсказуемым поведением наших властей, - ни посулы Владимира Вольфовича, ни позорную амнистию путчистам, ни бурный расцвет необольшевизма к смягчающим факторам никак не отнесешь. К счастью, моя Игарка не имеет ко всему этому никакого отношения: и за Жириновского у нас почти никто не голосовал, и мэра себе мы выбрали, провалив абсолютным большинством "старую гвардию", и будущее своего порта видим не под красными знаменами, а под добрым девизом нансеновских времен: "Открыть Сибирь для мира и мир для Сибири". Словом, спецслужбам у нас в Игарке, на мой взгляд, делать нечего. Разве что у Саддама окончательно крыша поедет, и после Кувейта он решит еще и на игарский Ванкор своих моджахедов забросить. Но и в этом гипотетическом случае я твердо убежден, что с ними отлично справятся милиционеры Александра Буловы. А если и пограничники подсобят, то мы аж до самого Багдада дойдем. Так прямо на "буранах" туда и въедем. Без мобильных разработок.

Ростислав ГОРЧАКОВ
Свой голос, 15 октября 1994 г.


На главную страницу/Документы/Публикации 1990-е