Дорогая редакция, пишет вам ветеран труда Мария Дмитриевна Лудищева. Работаю я в горбольнице младшей медицинской сестрой уже 34 года. Совсем недавно у меня дома раздался телефонный звонок, который меня расстроил. Звонила наш бухгалтер Александра Ивановна Макурина. Она сообщила о смерти нашей старейшей работницы Марите Кижлайте. Предложила собраться и проводить её в последний путь.
...Я положила трубку, и передо мной встали картины прошлого. Звонок стал той струной, как в песне, помните:
Годы, вы как чуткие струны.
Только тронешь — запоёт струна...
Вспомнились годы нашей нелёгкой молодости, совместной работы. Мне было шестнадцать лет, когда я приехала в Игарку. Приплыла на пароходе «Мария Ульянова» в конце июня I950 года. Первые впечатления — запоздалая весна, много льда на Енисее, но солнце светило ярко, и, самое удивительное, — круглые сутки светло.
Нас поселили в новом городе в Доме обороны. Рядом стоял музей, а по другую сторону кирпичный завод. Невдалеке Северный городок, где находились заключённые. Бараки Северного были обнесены колючей проволокой, и там выли собаки. Рядом с Северным городком находилось литовское кладбище, около него мы часто рвали ягоду.
Жила я с мамой и отчимом. Через два года мы получили квартиру по улице Смидовича. Недалеко от нашего дома стоял клуб — гордость всего города. Красивый, с балконами, здесь мы часто проводили время, участвовали в самодеятельности. Сначала я поступила работать на лесокомбинат, как и большинство моих сверстниц, потом стала учиться на телефонистку и немного поработала по этой профессии. Вышла замуж, появились дети — близнецы. Они часто болели, и я месяцами не выходила из больницы. Вот с тех пор и осталась в коллективе городской больницы.
Больница располагалась в старом здании, и в ней лежали больные с разными заболеваниями. В каждой палате — печь. Дрова мы сами заготавливали, сарая или навеса для них не было, а поэтому зимой их заметало снегом, а весной в оттепель покрывало льдом. Мы откапывали их и на верёвках носили в палаты. Воду подвозили на лошади. Бывало, привезут воду, бежишь бегом, стараешься натаскать скорее в своё отделение, потому что впереди ещё уйма дел. Правда, в палатах было уютно: на окнах висели занавески, на койках — белые задергушки, а на каждой тумбочке — вышитые салфетки, это мы сами старались. Оклад наш был 47 рублей. Жить на эти деньги нелегко, ведь за всё надо было заплатить: за свет, за квартиру. Одеться, обуться и накормить детей. Каждый из нас брал подработку. И Саша Макурина, что позвонила мне (сейчас наш бухгалтер), тогда была совсем хрупкой девочкой, ученицей. Работала у нас техничкой, и, чтобы успеть в школу, приходила мыть пол в пять часов утра. А Марите Кижлайте работала в детском отделении, была молодой и доброй.
Все мы трудились дружно, с огоньком, не считались со временем, помогали друг другу. Шли годы, и мы взрослели, менялась и наша жизнь... Теперь вот в Игарке стало много отделений горбольницы, оклады нам всем добавили. А сами больничные корпуса благоустроенные. Вон какие дома во втором микрорайоне, дороги асфальтированы, озеленены улицы. Пешком, считай, не ходим — больше автобусами ездим. Теперь только жить, да радоваться, а годы ушли. Я вот уже четыре года, как на пенсии, правда, так и работаю в больнице. Теперь уже внуки есть. Осенью собираюсь на пенсию, и как жаль прощаться со своим коллективом, с которым была связана не один год. Все они: медсёстры, врачи, санитарки и больные навсегда останутся в моей душе.
Коммунист Заполярья, № 52, 29.04.1989.