ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТИКО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНОГО ОТДЕЛЕНИЯ КРАСНОЯРСКОГО ГАРНИЗОНА П.РЯБЧЕНКО В ПОЛИТОТДЕЛ 5-й АРМИИ И ВОСТОЧНО-СИБИРСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТИКО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНОГО ОТДЕЛЕНИЯ КРАСНОЯРСКОГО ГАРНИЗОНА П.РЯБЧЕНКО В ПОЛИТОТДЕЛ 5-й АРМИИ И ВОСТОЧНО-СИБИРСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

г.Красноярск 6 декабря 1920 г.

Село Зеледеево и близлежащее к нему село Минино и деревня Бугач представляют из себя выдающиеся по своему внутренне-экономическому складу единицы.

Вокруг этих сел во время отступления колчаковской армии произошли решительные бои за обладание Красноярском, были разгромлены колчаковцы и началось, именно отсюда, ихнее беспорядочное бегство после этих боев. Результатом этого было много оставлено как казенного, так и частного от беженцев имущества, которое подвергалось мародерскому разграблению со стороны населения. Вне всякого сомнения то, что в этих селах канули ценности разновидные, исчисляемые миллионной стоимостью, масса разных денег, в особенности так называемых «колчаковских». Население (конечно, не в целом), грабя и присваивая себе все эти ценности, рассчитывало богатеть на них, создавать себе благополучие. На Красную Армию оно смотрело, как на сподручницу, как на благодетельницу и помощницу ему в этой легкой наживе (конечно, несознательно).

Этим положением не могла не интересоваться контрреволюция, и она лишь ждала этого момента, когда ей можно будет поднять голову. Такой момент настал с первых же пор. Приход Красной Армии, [которая] не только не поощряла мародерство, но и жестоко карала его, сразу положил непроходимую грань между политикой советской республики и мародерски настроенной частью населения вышеупомя¬нутых сел. Представился для кулачья богатый контингент для вербовки себе сторонников среди самого, иногда даже беднейшего, населения, чтобы вести его потом против советской власти. Образовались в этих селах группы людей, которые как бы безотчетно, но стали «ворчать» на советскую власть с первых же дней ее появления.

Агитация, самые логические доводы в пользу советской власти на эти группы не могли иметь никакого воздействия.

Я помню один из волостных съездов представителей сельревкомов, который состоялся, кажется, в июне месяце текущего года, и на этом съезде уже видно было определенно непримиримую вражду к советской власти, и что характернее всего, вражда выливалась представителями с.Зеледеево, д.Бугач и друг[их] деревушек, лежащих по ту сторону Зеледеева от Красноярска. Наоборот, дрокинцы, наприм[ер], держались все время мирного тона. У [с.] Дрокино и его окружности происходили бои с авангардом каппелевцев, а у Зеледеево и за этим селом были оставлены обозы, когда авангарды были разбиты и бросились в бегство.

Итак, мечта о легкой наживе была причиной роста контрреволюционного настроения среди довольно внушительной группы населения вышеуказанных сел.

Пользуясь этим, местное кулачье и спекулятивная часть населения, имеющая кровную и экономическую связь с городом через родственников и знакомых, начали у себя организовываться погруппно, толкуя сначала «по-семейному», а потом объединились и на сходах.

Одним из главных средств в своей борьбе с революционным элементом у этих групп была терроризация непокорных, запугивание близким переворотом (о котором, кстати, мечталось много). Этим убивалось сразу несколько «зайцев»: и удовлетворялась своя ненависть к советской власти, и защищалась возможность пустить в ход что можно из имеющегося «добра». Например, в августе месяце я уже наблюдал, как по всему Зеледеево плетется партия девиц-крестьянок в платьях «не ихнего фасона». Не умея перекроить их и перешить, франтихи разрешили вопрос просто: длинные платья подвязать армейским ремнем, а широкие, если нельзя в них «завернуться» два раза, то позади сложить такое количество складок, что на спине невольно образовался горб.

Все это, конечно, если не шелковое, то из богатых материй, все франтовато. Из белых замшевых туфлей торчали из-под пяток куски газетной бумаги, заложенные для предохранения от мозолей на пальцах, сжимаемых красивенькими носочками, принадлежащими когда-то какой-нибудь «Глафире Ивановне из Екатеринбурга».

Вот характеристика того положения, которое предшествовало зеледеевской авантюре. Конечно, контрреволюция не дремала. Она вила свои пауковые сети, развивая агитацию и провокацию в окружности. Контрреволюция имела в виду Минино—Зеледеево как ядро, с которого должен начаться взрыв. Туда и были направлены ее гнусные планы. Но дело ведь не в одном Зеледеево. Имелось в виду поднять весь край, и потому и работа контрреволюции ширилась в этом районе, как паутина, начиная от Зеледеево во все другие стороны, прилегающие к нему. Одним из следующих сел — после Минино и Зеледеево - по своей реакционности является Погорельское.

Будучи на тракте и первым крупным станком от города, это село по своей истории отличается особой спекулятивностью и образцовым пьянством. Начиная от Старцева и кончая Погорелкой, вы не увидите на поле более или менее внушительных засевов, несмотря на то, что здешние равнины и близость тракта располагают местность к усиленному хлебопашеству. Зато сплошь и рядом во дворах вы увидите косилку, жел[езные] грабли и т.п. земледельческий инвентарь машинного свойства. На вопрос, заданный мною одному из крестьян, откуда и когда все это взялось, ответ был краток: с Маны1. Дрожа каждую минуту за то, что его изобличат в грабежах вместе с колчаковцами (хотя это, может быть, и куплено было), «хлеборобы» эти представляют из себя довольно благодатную почву для контрреволюционной агитации, и упрекать кого бы то ни было за слабую агитацию среди них в пользу советской власти не следует. Всякая агитация революционная здесь только раздражает людей, создавая им препятствия устроить свои делишки. Сюда тоже направлены взоры контрреволюции, и ползут они по Енисейскому тракту, заканчиваясь приблизительно в с.Шилинское, базируясь на кулацком элементе.

Этого элемента здесь много благодаря тому, что с.Шилинское было некоторого рода торговым центром при старом порядке. Наприм[ер], здесь концентрировалась поставка скота со всей прилегающей к с.Шилинскому окружности и в дни колчаковщины, и в дни царизма.

Далее по тракту контрреволюционная паутина тянется до с.Бартат, дер.Ковригино и заканчивается в с.Еловском.

Это те центры, из коих направлялась контрреволюция, как по жилам, по путям-дороженькам в прилегающие местности и в тайгу от тракта.

Тайга — это совершенно другой пульс, совсем иная канва для узоров и авантюры контрреволюции. Население во многих местах — «самоходы», бежавшие из центральной России от помещиков. Оно «брыкается» на всякие попытки втянуть его в авантюры, но контрреволюция, не унимаясь, ведет свою разрушительную работу, пытаясь запустить глубоко свои когти в тайгу. Террор, запугивание на тайгу мало действуют. Она знает дни Колчака, вынесла на своих плечах партизанщину и умеет, где надо, дать отпор.

Здесь нужна агитация против советской власти с элементарными фактами в руках. Вот такими-то фактами наделяют контрреволюцию наши правительственные многие учреждения. Тот каламбур*, который стоит в них вместо организаций, являет собой самый богатейший материал для контрреволюционной агитации.

Зайдите в ряд наших учреждений, будучи с головой вполне набитой канцелярски-чиновным хламом, попробуйте найти, что вам надо, попробуйте хотя бы найти заведующего отделом в два счета. Вы пропутаетесь от двери к двери, от стола к столу битые часы, а толка не добьетесь.

Одним из таковых «вертепов» является в особенности губпродком. Я сам лично полчаса искал комнату, где занимается тов. комиссар.

Отвратительнейшее отсутствие какой бы то ни было организации в деле бросается в глаза почти в каждом учреждении, начиная с того, что там отсутствует стол справок**. <...>

Начгарполитпросветотделения П.Рябченко

РГВА. Ф.16. Оп.2. Д.66. Л.143. Машинописная копия.

________________________

1Мана — река, на которой в конце 1918 г. был создан Заманский (Степно-Баджейский) антиколчаковский партизанский фронт, просуществовавший до середины июня 1919 г. В докладе П.Рябченко присутствует намек на то, что сельскохозяйственный инвентарь достался части крестьян в результате разграбления населения Заманья после ухода оттуда партизанской армии А.Д.Кравченко — П.Е.Щетинкина.

*Так в тексте.

***Далее опущена большая часть документа, негативно характеризующая состояние и деятельность местных советских органов.

 

Публикуется по изданию "Сибирская Вандея. Документы в 2-х томах. 1919 -1920. Под редакцией академика А.Н. Яковлева. М., Международный фонд "Демократия", 2000, Том 1, С. 441 - 518." Составитель В.И.Шишкин


Оглавление  Предыдущая  Следующая

На главную страницу